ОСАЖДЕННАЯ КРЕПОСТЬ

Отцы-основатели Израиля отлично осознавали, что колониализм – крёстный отец их проекта еврейского государства. Вот что пишет израильский историк Ави Шалим: «В каждом случае Герцль (основатель политического сионизма) представлял свой проект в той манере, которая лучше всего учитывала интересы слушателя. Султану он обещал еврейский капитал, Кайзера он уверяя, что еврейские территории будут форпостом Берлина, перед Чемберленом он раскрывал перспективу, что еврейские территории станут Британской колонией». Теодор Герцль писал: «...я верю, что в Англии идея Сионизма, которая есть колониальная идея, будет легко понята». В итоге Израиль стал форпостом США на Ближнем Востоке, осажденной крепостью, находящейся в насквозь враждебном окружении, крепостью, занимающей небольшую и лишенную ресурсов территорию. Он оказался вовлечен в никогда не прекращающееся противостояние с освободившимися или освобождающимися от колониализма арабскими национальными государствами. Последствием всего этого стала тотальная милитаризация (где еще, кроме Израиля, существует всеобщая воинская повинность для женщин?) и захватническая внешняя политика с целью расширения территории.

Изначально сионизм был светским и антиклерикальным течением, с большим неодобрением встреченным иудейскими раввинами. Однако тотальное противостояние врагу нуждается в соответствующем идеологическом обосновании, а какое же еще обоснование более подходит для этой цели, кроме религии патриотизма и просто религии? В итоге Израиль является сегодня одним из самых клерикальных обществ мира (уступающем разве что Саудовской Аравии, но пока еще опережающем Россию). В этом обществе иудейское духовенство решает во многом определяющий условия жизни человека в Израиле вопрос – кого считать, а кого не считать евреем, регистрирует акты гражданского состояния (браки, разводы, смерти, рождения). От этого и множество потрясших мигрантов из бывшего СССР случаев, когда «нечистокровных» евреев, погибших в ходе военных действий, отказывались хоронить на кладбище.

Живые богатые языки, на которых говорили миллионы евреев – идиш, ладино, иудео-арабские диалекты и т.д. были принудительно оттеснены и уничтожены искусственным языком, сконструированным на основе древнееврейского – ивритом. Замечательная народная культура идиша погибла, прежде всего в результате истребления миллионов говоривших на идише восточноевропейских евреев нацистами, но также и в результате ее подавления сионистской принудительной ивритизацией. То же самое произошло с культурой восточных евреев (их в Израиле называют «сефардами»).

Вооруженное противостояние в Палестине (нараставшее параллельно с ростом арабского национально-освободительного антиколониального движения в других регионах) породило мощный всплеск антисемитизма на Ближнем Востоке, где положение местных евреев было несколько иным, чем в Европе.

Израильско-американский культуролог Эльза Хабиба Шохат писала: «Существование евреев в мусульманском мире часто изображается как бесконечный кошмар подавления и унижения… Хотя я ни в коей мере не хочу идеализировать это существование – случались и напряженность, и дискриминация, и даже насилие – в целом, мы жили вполне благополучно среди мусульман. Нашу историю попросту невозможно обсуждать в терминах европейских евреев. Мы, иракские евреи, хотя и сохраняли наши особенности как община, были в целом вполне интегрированы и составляли часть местного населения, участвуя в его социальной и культурной жизни как неотделимый элемент. Мы были глубоко арабизированы, используя арабский язык даже в религиозных песнопениях и обрядах. Либеральные и светские тенденции 20го века еще более упрочили культурное сотрудничество иракских евреев и арабов, что привело евреев к активному участию в общественной и культурной жизни. Выдающиеся еврейские писатели, поэты и ученые играли жизненно важную роль в арабской культуре, евреи проявили себя в арабском театре, в музыке, как певцы, композиторы и музыканты (играющие на традиционных инструментах). В Египте, Марокко, Сирии, Ливане, Ираке и Тунисе евреи стали членами законодательной власти, местного самоуправления, судебных учреждений и занимали важные посты в экономике. (Министром финансов в Ираке в 40е годы был Исхак Сассон, и в Египте – Джамас Сануа – более высокие посты, как это не смешно, чем доступные членам нашей общины в еврейском государстве до 90-х голов). Тот же самый процесс, который лишил палестинцев их собственности, земли и национально-политических прав, был связан с лишением евреев Ближнего Востока их собственности, земли и укоренненности в мусульманских странах (в конце 40х годов сионисты изгнали из Палестины около 1 миллиона арабов. Одновременно этническая чистка произошла и в арабских странах, откуда изгнали евреев. Прим. ред.). Нас заставили бросить все и отказаться от иракских паспортов. Тот же процесс также повлиял на нашу неукоренненность и двусмысленность нашего существования в Израиле, где нас систематически дискриминировали учреждения, благосклонные к европейским евреям и пренебрегающие восточными евреями. Даже наша внешность оказалась враждебна нам, приводя к внутреннему колониализму или неправильным выводам. Сефардские женщины часто осветляют волосы, стараясь стать блондинками, а мужчин арестовывали и избивали, принимая за палестинцев…» Впрочем, Шохат несколько преувеличивает степень интеграции евреев в мусульманское общество. По-видимому, далеко не случайно в Ираке евреи в массовом порядке участвовали в деятельности местной компартии.

Израильское государство, возникшее на костях и крови арабов, отнюдь не дало свободы и равенства евреям. Его руководящей группой с самого начала выступали восточноевропейские евреи – ашкеназы, евреи из стран Ближнего Востока были людьми второго сорта, подвергаясь унижениям, гнету, а нередко и хуже (например, у йеменских евреев отнимали детей). С фактами дискриминации столкнулись и евреи с территории бывшего СССР, массами эмигрировавшие в Израиль в 70е-90е годы 20го века.

Первоначально в Израиле имелся мощный государственный сектор промышленности, существовали сильные элементы государственного капитализма, похожего, впрочем, больше не на СССРовский, а на югославский госкапитализм. С конца 1970-х годов, после потери власти социал-сионистами из МАПАИ и перехода ее к откровенно буржуазным партиям, Израиль вступает в эру приватизации (отметим, что социал-сионистская группировка опиралась на привилегированных выходцев из Европы, а правобуржуазные силы смогли оттеснить ее от власти в том числе благодаря демагогической апелляции к недовольству восточных евреев). Результаты этой приватизационной волны хорошо описывает левый критик сионизма Артем Кирпиченок: «Начиная с конца 80-х, в Израиле проводится массовая приватизация государственной собственности, которая по многим параметрам напоминала аналогичные процессы в России (предприятия продавались чиновниками за бесценок лицам, близким к "кормушке"). Постоянно сокращаются социальные выплаты и пособия по безработице… Что же мы имеем сегодня? Посмотрим на цифры. 24% израильских наёмных рабочих получают менее двух третей от средней заработной платы. По этому показателю среди развитых стран Израиль уступает только США (25%). Зарплата 39.4% процентов наёмных рабочих не превышает установленной законом минимальной оплаты труда. Ещё 27.5% трудящихся работают на полставки. (в Италии этот показатель 12%, в США и Франции менее 15%, и лишь в тетчеровской Англии 23%). Доходы 20% богатейших израильтян в 7.6 раз превышают доходы 20% беднейших жителей страны (В Европейских странах этот показатель колеблется от 4.2-4.7 раз).».

При всем при том до войны 1967г. Израиль считался многими левыми на Западе чуть ли не социалистическим бастионом на Ближнем Востоке, а самостоятельное палестинское движение существовало в неразвитых формах. Оно возлагало надежды не на свою собственную активность, а на помощь со стороны разных арабских режимов. А между тем израильское руководство планировало дальнейшую экспансию. Оно хорошо осознавало тот факт, что в нынешнем виде сионистский проект нежизнеспособен.

Артем Кирпиченок отмечает: «Израильский режим в 1956 году открыто заявлял о намерение аннексировать Синайский полуостров. А весной 1967 г. ввод египетских войск (двух дивизий) на Синайский полуостров стал для израильтян лишь удобным предлогом, для реализации давно вынашиваемых планов «войны продолжения». Для цивилизованного мира это не секрет. (Просто этот факт забыли перевести на русский язык). Даже высшие израильские сановники никогда не скрывали этой очевидной вещи. Ицхак Рабин говорил в своём интервью газете «Монд»: «Я не думаю, что Насер (президент Египта – прим. ред.) хотел войны. Этих двух дивизий, которые он послал на Синай, было недостаточно для ведения наступательной войны. Он знал это, и мы знали это». А вот что отмечал вождь израильских правых Менахем Бегин: «В июне 1967 года мы опять имели шанс. Концентрация египетской армии на Синае не доказывает, что Насер действительно хотел атаковать нас. Мы должны быть честны сами с собой, мы решили атаковать его». А вот информация из «Нью-Йорк Таймс» от 11 мая 1997 года: «Моше Даян сказал ... многие перестрелки с сирийцами были намеренно спровоцированы Израилем и жителями киббуцев, которые оказывали давление на правительство, чтобы то захватило Голанские высоты, не сколько ради безопасности, сколько ради сельскохозяйственных земель... Они даже не пытались замаскировать свой интерес к землям. Мы отправляли трактор вспахивать земли в демилитаризованной зоне, на которых вообще ничего не могло расти, и мы знали что по мере его продвижения сирийцы начнут стрелять. Если они не стреляли, мы говорили трактору продвигаться дальше, пока, в конце концов, сирийцы не выходили из себя и не открывали огонь»».

Разгром Египта, Сирии и Иордании в 6-дневной войне 1967г. и последовавшая вслед за тем израильская оккупация новых земель Палестины (Западного берега реки Иордан и Сектора Газа) означал крах всех надежд палестинцев. Началось расширение масштабов израильской колонизации, строительство поселений на арабских территориях (с последующим присвоением колонизаторами источников воды). Палестинское движение осознало, что должно полагаться на свои собственные силы.



ПАЛЕСТИНСКИЙ ОТВЕТ

В ту уже отдаленную историческую эпоху исламистские организации были слабыми, невлиятельными и не делали погоду. Во всем арабском мире на подъеме был светский панарабский национализм. В палестинском движении он представлен, с одной стороны, доминировавшим в нем откровенно буржуазным течением, лидером которого выступал представитель богатой палестинской буржуазии Ясир Арафат, а с другой стороны, такими левонационалистистическими организациями, как Народный фронт освобождения Палестины (НФОП) и Демократический фронт освобождения Палестины (ДФОП). Если от откровенных буржуа ждать ничего другого, чем-то, что они делали, не приходится, то НФОП и ДФОП, претендовали на то, что борются за социалистическую революцию, и потому заслуживают большего внимания. Они повторили судьбу социал-сионизма, подчинили, как и этот последний, борьбу за социальную революцию борьбе за национальное государство, а единству с пролетариями других наций предпочли единство со своей буржуазией.

Палестинские изгнанники проживали в соседних арабских государствах, правители которых декларировали свою поддержку созданию палестинской государственности не в последнюю очередь потому, что желали избавиться от хлопот с палестинской беднотой. К 1970г. огромное количество палестинских беженцев скопилось в Иордании. Иордания была абсолютной монархией, правящий класс которой опасался, что вооруженные и радикально настроенные палестинские беженцы могут подняться на революцию в самой Иордании. Но иорданские верхи преувеличивали степень радикализма и политической дальновидности палестинских лидеров.

Теоретически, палестинские пролетарии могли свергнуть иорданскую монархию и создать на территории Иордании трудовую республику, которая стала бы центром социальной революции на всем Ближнем Востоке. Однако это означало бы разрыв со всеми арабскими правящими классами – прогрессивными и реакционными, буржуазными и феодальными, светскими и теократическими – и переход от борьбы против Израиля за палестинскую буржуазную государственность к борьбе со всем эксплуататорским миром за социалистическую революцию. На такое были органически неспособны не только откровенно буржуазные деятели вроде Арафата, но и левые националисты из НФОП и ДФОП.

В итоге, когда в сентябре 1970г. иорданский режим приступил к насильственному разоружению палестинцев и их истреблению, палестинские националисты могли только держать оборону и возлагать надежды на посредничество арабских лидеров. Эти надежды не оправдались, палестинских беженцев выбили из Иордании, социальная революция в ней так и не произошла.

Последующие двадцать лет истории палестинского национализма представляют собой сочетание террора отчаяния (часто против мирного еврейского населения) и неудачных дипломатических комбинаций. Левонационалистические организации вроде НФОП и ДФОП были отчасти истреблены террором израильских спецслужб (по масштабам государственного терроризма, убийства своих политических противников, Израиль впереди планеты всей!), отчасти маргинализованы в силу общеполитических причин. Господство в палестинском движении, как казалось, прочно и навсегда перешло к Организации Освобождения Палестины, подконтрольной Арафату и его партии (ФАТХ).

Между тем в 1987г. на оккупированных Израилем арабских территориях началась интифада – «война камней». Пролетаризированная арабская молодежь, идущая с камнями против автоматов и бронетранспортеров, была движима не столько национальными или религиозными чувствами, сколько протестом против невыносимой жизни, чудовищных унижений, бесправия и нищеты. Мощный потенциал социальной революции содержался в этой первой интифаде. В занятых повстанцами кварталах создавались органы самоуправления, кооперативы для снабжения населения продовольствием, другие системы взаимопомощи. В последствие подобные события произойдут в Албании в 1997 г, в Аргентине и Алжире в 2001-2002 гг. в ходе пролетарских восстаний. Возникает ощущение, что интифада предвосхитила основную форму современного пролетарского движения… И все же, реализоваться этот взрывной революционный потенциал не мог. Отсутствовала необходимая для его реализация идея-сила, идея бесклассового общества, за которое можно и нужно бороться. И не было тех, кто мог бы эту идею-силу восстающим молодым пролетариям предложить. В конце концов, замечательный пролетарский протест, содержавшийся в интифаде, был подчинен и перенаправлен различными буржуазными националистическими группировками.

Но еще до этого присущий интифаде потенциал социальной революции напугал мировую, в первую очередь американскую буржуазию. Как раз в это время, в начале 1990-х годов американская буржуазия взяла на себя задачу поддержания эксплуататорского спокойствия и порядка во всем мире – задачу, оказавшуюся для нее совершенно непосильной. Под давлением США Израиль и арафатовская ООП должны были сесть за стол переговоров и заключить гнилой компромисс. Была создана т.н. Палестинская Автономия. Этот нежизнеспособный уродец, не имеющий собственной промышленности, лишенный природных ресурсов (при колоссальной плотности населения) никак не улучшил жизнь палестинских пролетариев, зато предоставил хорошие оклады и возможности для неограниченной коррупции ООПовской бюрократии. Иначе и не могло быть. Артем Кирпиченок пишет: «Из 620 миллионов кубометров воды имевшийся на Западном Берегу к 1967 году Израиль взял 500 миллионов кубометров для своих внутренних нужд, ещё 15 миллионов пошли на нужды еврейских поселений, а оставшиеся водные запасы были щедро оставлены палестинцам. У палестинцев было экспроприировано 23640 акров земли. Практически вся небольшая палестинская промышленность существовавшая в иорданский период, была задушенная налогами и конкуренцией со стороны поддерживаемых властями израильских компаний». В период оккупации до половины бесправных палестинских пролетариев (они не были гражданами сионистского государства, и, соответственно законы этого государства об охране труда, гражданских и социальных прав человека на них не распространялись) – около 500.000 человек - трудились на предприятиях израильской промышленности, эксплуатировавших их сверх-дешевый и практически рабский труд. Теперь они оказались без работы в Израиле, а значит без средств к существованию (частично их заменили эмигранты из России, но главным образом ввезенные израильскими бизнесменами рабочие-нелегалы из Китая и других стран Юго-Восточной Азии). Палестинская Автономия кое-как могла выживать только благодаря финансовой и гуманитарной помощи из-за рубежа, причем, значительная часть этой помощи расхищалась чиновниками из числа соратников Арафата.

Разочарование палестинских пролетариев в ООП из-за ее оппортунизма и продажности имело своим результатом стремительный рост популярности исламистских организаций. Сильнейшая из них, «Хамас», изначально пестовалась израильскими спецслужбами в качестве противовеса светскому национализму. Однако затем она оторвалась от своих опекунов и пустилась в свободное плавание, желая противопоставить клерикальному и милитаристскому режиму Израиля свой собственный клерикальный и милитаристский режим. В 2005г. «Хамас» одержала победу на выборах в Палестинской Автономии. В ответ Израиль заблокировал счета Автономии, отрезал ее от получения международной финансовой помощи. В накаленной атмосфере, созданной множеством накопившихся противоречий любой мелкий сам по себе инцидент мог вызвать и, в конце концов, должен был вызвать новую империалистическую войну. Таким инцидентом стало похищение некой независимой от ХАМАС группировкой исламистов израильского солдата в Газе. Израиль открыл военные действия против Палестинской автономии и арестовал ее министров. ХАМАС ответил ракетным обстрелом израильской территории. Фундаменталисты из другого течения – ливанской группировки Хизбалла в свою очередь совершили рейд в Израиль и похитили двух солдат израильской армии. После этого началась война на втором фронте, в Ливане.



НАЧАЛО КОНЦА

Израиль – обреченное государство. Воинственный милитаризм израильского правящего класса является не его ошибкой, как думают некоторые симпатизирующие сионизму либералы, но единственно возможной для него политикой. В силу своего положения Израиль не может существовать, не ведя войны и не одерживая в них победы. А серьезное поражение в войне и политика территориальных уступок (без коих невозможен мир с соседями) означают не просто потерю части прежних завоеваний, но сокращение без того крошечной, в высшей степени уязвимой для ударов врагов территории, то есть начало конца. Это хорошо понимали отцы-основатели Израиля, поэтому они и стремились захватить территорию побольше. (Подобным же образом, многие другие неприглядные черты израильской действительности объясняются вовсе не прихотью правителей страны, а самим характером этого узконационального проекта. Численное преобладание арабского населения на контролируемой сионистским режимом территории ставит существование «еврейского государства» под вопрос, как это, в итоге, произошло с ЮАР. Там под давлением черного большинства пал расистский режим белого меньшинства – кстати, в прошлом, самый близкий союзник Израиля. Отсюда и необходимость выдавливания арабов и невозможность возвращения палестинских беженцев).

Однако невозможно постоянно одерживать победы. Все ориентированные на непрерывную войну милитаристские государства, начиная от древней Ассирии и кончая гитлеровской Германией, терпели, в конечном счете, крах, даже в тех случаях, когда в плане размеров, численности населения и природных ресурсов находились в несравненно более благоприятном положении, чем Израиль. Бесконечные войны возможны лишь за счет экономического перенапряжения, а экономическое перенапряжение приводило рано или поздно к тотальному краху. Вдобавок, столь агрессивное поведение вело к тому, что все противники, в конце концов, сплачивались, создавали мощные коалиции и приобретали умение воевать. Далеко не случайность, что к Ассирии народы Ближнего Востока относились совершенно так же, как к современному Израилю. Ассирия так озлобила население Ближнего Востока, что гибель ее столицы, Ниневии, вызвала в Ветхом Завете следующую реакцию: «Горе городу крови, что весь полон обмана и грабежа, где не прекращается хищничество! Шум бича и шум крутящихся колес, и скачущих коней, и несущихся колесниц; всадники заносят пламенеющий меч и блещущее копье – и вот, множество сраженных, трупам нет конца, спотыкаются они о тела убитых! Всякий, посмотрев на тебя, скажет: «Разгромлена Ниневия! Кто пожалеет о ней? Откуда я найду тебе утешителя? Все, кто слышат весть о тебе, рукоплещут, ибо на кого не простиралась беспрестанно злоба твоя?»». А вот как прокомментировал российский революционер А.И. Герцен падение другой экспансионистской империи – державы Наполеона: «Наполеон додразнил другие народы до дикого бешенства отпора, – и они стали отчаянно драться за свои рабства и своих господ». Впрочем, сказанное не означает, что арабские страны не питают экспансионистских замыслов. И нам совершенно одинаково отвратительны эксплуататоры, чиновники и олигархи всех народов, вне зависимости от того, в какой степени и когда они склонны к внешней агрессии…

Израильские правящие круги традиционно делятся на две группировки: сторонников компромисса с арабскими верхами (т.н. «голуби») и сторонников политики военной мощи (т.н. «ястребы»). Первые говорят: невозможно постоянно находиться во враждебном окружении, политика постоянных войн рано или поздно приведет к краху. Поэтому нужно мириться с соседями, для чего волей-неволей придется отказаться от части завоеванного, чтобы удержать другую часть. На это их оппоненты вполне резонно отвечают: в нашем погрязшем в грехах мире правит сила. Если мы отдадим часть того, что завоевали своей силой, мы покажем нашу слабость. Сильных ненавидят и боятся, слабых презирают. Показав нашу слабость, отказавшись от части завоеваний, мы поощрим наших противников потребовать и все остальное. Кроме того, возвращение к границам 1967 года гибельно для государства. Эти две группировки отражают реальные проблемы Израиля и сосуществуют в одном политическом пространстве отнюдь не случайно.

Если рассуждать по логике эксплуататорского общества, правы и те, и другие. Политика постоянных войн неизбежно, в силу самого положения Израиля, является единственной возможностью обеспечить его существование, но эта же политика рано или поздно приведет к его гибели. Израиль не может постоянно победоносно воевать, но он не может и не воевать.

Израиль в границах, отведенных ему ООН в 1947г., до первой арабо-израильской войны, и даже в границах до шестидневной войны 1967 года, был таким же нежизнеспособным уродцем, каким оказалась сегодня Палестинская Автономия – узкой полоской земли вдоль моря, страной, лишенной всяких перспектив развития. Такое «государство» могло быть в течение одного часа рассечено на две части броском вражеской танковой колонны. Основатели Израиля оказались куда более серьезными, реалистичными и понимающими стратегические интересы своего класса буржуазными политиками, чем лидеры ООП, когда отказались смириться с положением вождей резервации и встали на путь империалистической агрессии. На этот путь их толкала объективная потребность их класса. Их расчеты были не ошибочными, а единственно правильными… в краткосрочной перспективе.

…Великий враг эксплуататорской государственности Бакунин писал, что в рамках государственно-эксплуататорской логики наиболее правильной является политика, теоретически сформулированная великим буржуазным идеологом Макиавелли, и что буржуазные политики, честно и последовательно проводящие политику силы, гораздо адекватнее этой логике, и в силу своей грабительской честности менее отвратительны, чем либеральные и гуманитарные лицемеры. Нужно либо принять буржуазно-государственническую логику, и тогда действовать соответственно ей, либо отвергнуть ее вообще, заменив ее другой. Претендовать же на то, что при сохранении мира, основанного на насилии, эксплуатации и борьбе всех против всех, может наступить «мир и в человецех благоволение», значит быть худшими лицемерами…

Если Израиль побеждал до сих пор во всех войнах, то это было обусловлено не только и не столько его собственной силой, сколько внешними факторами – прежде всего, мощной военной, политической, финансовой и дипломатической поддержкой со стороны Соединенных Штатов. Без такой поддержки страна попросту не выжила бы. Но что будет в том не столь уж невероятном случае, если США переориентируют свою ближневосточную политику и, отказавшись от крышевания Израиля, пойдут на взаимовыгодную сделку с арабской буржуазией? Или – другой не столь уж невероятный вариант – до такой степени завязнут в собственных проблемах или проблемах других континентов, что махнут рукой на Ближний Восток вообще? И то, и другое – перспектива не месяцев, а нескольких десятилетий. Но политика, в отличие от политиканства, и осуществляется в расчете на десятилетия.

Происходящая сейчас война сильно отличается от большинства предыдущих арабо-израильских войн, в которых небольшая, зато прекрасно обученная израильская армия громила (максимум за несколько недель) большие, но плохо обученные армии арабских государств. Несколько сотен боевиков Хизбаллы, используя устаревшие ракетные установки, превратили Северный Израиль в полубезлюдную пустыню и сделали Израиль страной, где на 6 миллионов населения приходится около 300 тысяч беженцев и 2 миллиона людей, в течение месяца не покидающих бомбоубежища. А что будет, когда с современной военной техникой на Израиль двинутся более крупные силы? Если шииты Южного Ливана, измученные 18- летней израильской оккупацией, обстрелами и вторжениями, научились давать противнику эффективный отпор, что произойдет, когда научатся воевать армии крупных арабских государств?

Сионистские поселенцы, выигравшие войну 1947-1948гг. (самую долгую, трудную и опасную для Израиля), были представителями типа пуританина-колониста, готового убивать, но готового и умирать за свои идеалы. Новые иммигранты из Восточной Европы представляют собой (в значительной своей части) еще менее привлекательный тип мещанина, пожелавшего попасть в потребительский рай, а попавшего в военно-террористическое преддверие ада. Они презирают «грязных арабских дикарей» и весьма довольны, если тех убивает кто-то другой. Но вот сами они, как правило, умирать не готовы. В большой исторической перспективе выигрывать войны они не смогут, а всевозможные наемники-спецназовцы при равной технической оснащенности уступают тем, кто воюет не за деньги, а за идею, как бойцы Хизбаллы.

Что после краха Израиля, последующего за его поражением в какой-нибудь десятой или двенадцатой арабо-израильской войне, произойдет резня чудовищных размеров, предсказать нетрудно. И предсказывать это приходится без всякого злорадства в духе отливания кошкам мышкиных слезок. Как обычно бывает в таких случаях, те, кого жалеть не приходится, сумеют в большинстве своем слинять куда-нибудь далеко; гибнуть будут пролетарии, полупролетарии да глупые мелкие буржуа. При победившем же клерикально-милитаристском режиме Хамаса или Хизбаллы арабским пролетариям будет жить не лучше, чем жилось при клерикально-милитаристском израильском режиме.

Современный левый публицист Артем Кирпиченок, автор хороших статей с критикой сионизма, заканчивает свою статью о новой арабо-израильской войне следующими словами: «Хотелось бы написать оптимистичные строки, о том, что еврейский и арабский пролетариат рано или поздно разберутся, что к чему, и прекратит играть в кровавые игры капиталистов, буржуазных политиканов, клерикалов всех мастей и генералов. Но пока что будущее выглядит тревожно. Отсталость арабского мира, деиндустриализация, кризис левых и марксистских идей, субъективные факторы, мешают реализации социалистической альтернативы на Ближнем Востоке. Нам же, перефразируя Фадеева, остаётся наблюдать за происходящим и, исполняя свои обязанности революционеров и интернационалистов, объяснять арабскому и еврейскому народу преимущества Социалистической Ближневосточной Федерации над взаимным уничтожением».

Однако, как писал один из лучших выразителей традиции угнетенных в еврейской культуре Вальтер Беньямин, «только из глубины отчаяния может родиться надежда». Надежда на что? На то, что передовые борцы еврейского интернационалистского пролетарского движения начала 20 века умерли не напрасно, и что их традиция, похороненная под заносами националистического мусора, воскреснет в последнюю минуту…

Любимым развлечением римских рабовладельцев были гладиаторские бои. В ходе этих боев несчастные рабы убивали друг друга, сражаясь обыкновенно в военной форме и с оружием разных древних народностей: кельтов, самнитов и т.д. В один прекрасный момент гладиаторам – кельтам, гладиаторам – самнитам и гладиаторам – фракийцам и т.д. пришла в голову очень простая и очень здравая мысль, что все они в первую голову – рабы, а уж потом – все остальное. А раз так, то чем убивать друг друга ради развлечения почтенной публики и ради прибылей своих хозяев – владельцев гладиаторских школ, не лучше ли всем вместе обратить мечи против рабовладельцев? Так началось восстание Спартака…

А до той поры те из нас, кто живет далеко от Ближнего Востока, должны не поддерживать ту или иную из буржуазных группировок, но без иллюзий и без отчаяния вести свою классовую борьбу. Надо помнить, что лучшей помощью пролетариям Ближнего Востока, независимо от их национальности, явилась бы победа пролетарской революции в нашем или в каком-нибудь другом не столь завязшем в националистической резне регионе. Такая победа указала бы на революционно - интернационалистский выход из кошмарного кровавого тупика национализма как на реальную альтернативу…



Нет войне между народами – нет миру между классами!





Примечания:

1). Джайны – последователи существующей в Индии религии джайнизма; парсы – бежавшие в Индию из Ирана после его завоевания арабами сторонники древней иранской религии зороастризма. И джайны, и парсы сыграли большую роль в формировании класса индийской буржуазии.

2). Хасиды – течение в иудаизме, при своем возникновении в 18 веке настроенное враждебно против богачей и раввинов, но к нашему времени вполне обуржуазившееся; цадики – хасидские проповедники.