(Рецензия на книгу: А.А. Здоров. Украiнський Жовтень. Робiтничо-селянскька революцiя в Украiнi (листопад 1917 – лютий 1918рр. Одесса, 2007).

Украинский Октябрь. (Рецензия на книгу: А.А. Здоров. Украiнський Жовтень. Робiтничо-селянскька революцiя в Украiнi (листопад 1917 – лютий 1918рр. Одесса, 2007).
В предисловии к переизданным в Киеве на излете перестройки, в 1991г., воспоминаниям большевика В.А. Антонова-Овсеенко можно найти очень правильные слова: «..Историю подлинного «Октябрьского переворота», совершенного под руководством большевиков, при участии леводемократических партий (левых эсеров, эсеров – максималистов, анархистов, части меньшевиков – интернационалистов) и поддержанного большинством населения России, нам еще предстоит создавать. Единственная надежная основа для этого – подлинные, нефальсифицированные архивные документы, рассеянные сегодня по многочисленным государственным архивам, а также воспоминания активных участников тех событий, освобожденные от привнесенных временем наслоений…» (Г.В. Панакин. Предисловие//В.А. Антонов-Овсеенко. В семнадцатом году. Киев, 1991, сс.18-19).
Надежды на то, что история «подлинного «Октябрьского переворота»»… поддержанного большинством населения России» – и не только России –будет написана в ближайшее время, не оправдались. История – самая классовая и партийная из всех наук, и господствующий класс отказался на рубеже 1980-1990-х годов от допорестроечных мифов не из бескорыстной любви к истине, а из-за того, что его интересам в изменившихся условиях соответствовала смена одних мифов мифами другими. На смену мифу «Великой Октябрьской социалистической революции», совершенной по плану никогда не ошибающейся большевистской партии пришел миф о злодейском «Октябрьском перевороте», совершенном кучкой заговорщиков – все той же большевистской партией. Новый миф, как и миф старый, отражает присущее господствующему классу представление о народе, о трудовых массах, как о стаде баранов, всегда покорно следующем за хорошими или плохими «элитами» и по природе своей неспособном бороться за свою волю и свою правду.
Сказать, что 18 лет прошли совсем бесплодно для исторической науки, было бы неправдой. Господствующий класс, увлеченный более практическими делами немедленного обогащения, был склонен какое-то время не обращать особого внимания на изыскания честно стремящихся к правде историков, тем более что плоды этих изысканий выходили мизерными тиражами, а трудовым массам, изнуренным безысходной борьбой за существование, было не до чтения толстых томов с документами по истории, например, крестьянской революции 1917-1921гг. В результате были изданы представляющие огромную научную ценность сборники документов крестьянского и – в меньшей степени – рабочего движения 1917 – 1921гг. Из собственно исследовательских работ можно упоминуть книги Теодора Шанина («Революция как момент истины»), В.В. Кондрашина («Крестьянское движение в Поволжье в 1918 – 1922г»), исследования Д.О. Чуракова о рабочем классе в годы революции и гражданской войны, С.В. Ярова о рабочих и крестьянах Северо – Западной России, А.В. Венкова о гражданской войне на Дону и т.д.
Целостная история Великой революции может быть создана лишь трудами многих историков. Каждую работу, правдиво освещающую какую-либо часть истории Революции, следует всячески приветствовать. Однако большая часть современных честных исследований Великой Революции имеет одну примечательную особенность. Они рассматривают период нисходящей линии революции, период, когда революция, свергнув старые эксплуататорские классы, разрушив буржуазное государство и решив буржуазно-демократические задачи, очутилась лицом к лицу с новыми труднейшими проблемами, которые из-за уровня развития производительных сил могла решать только буржуазным образом, после чего большевистская партия стала стремительно превращаться в ядро нового эксплуататорского класса, а отчаянные попытки трудовых масс, вынесших всю революцию на своих плечах, сорвать победу новой советской буржуазии терпели поражение за поражением. Период восходящей волны революции, период, когда революционные массы, сметая преграды, шли к вершине, лишь после которой последовал спуск, интересует современных честных историков гораздо меньше. Такому увлечению нисходящей волной революции есть различные собственно научные и общественно-психологические причины, знать историю поражения, чтобы извлечь из нее уроки, необходимо, однако односторонняя история поражения может вселить представление, что единственное, на что способны борющиеся пролетарские массы – это героическое поражение. Немногочисленные в современной СНГовии честные историки, при всей их честности, стоят вне пролетарской борьбы, они могут сочувствовать трудовым массам, быть на их стороне, но для них пролетарский класс – лишь страдающий класс, а не класс, способный к победоносной революции.
Вышедшая в 2007г. в Одессе на украинском языке книга Андрея Здорова «Украинский Октябрь. Рабоче-крестьянская революция на Украине (ноябрь 1917 – февраль 1918гг.» представляет совершенно иное явление. Она посвящена восходящей волне революции, периоду первой Советской власти на Украине. Автор не скрывает целей своего исследования:
«Особое внимание правящие классы уделяют искажению и оплевыванию истории революционных движений рабочих и крестьян, классовой борьбы трудящихся и эксплуатируемых масс против эксплуататоров. Сейчас буржуазные средства массовой информации, официальные наука и образование стремятся любыми способами доказать, что социальная революция – это наибольшее зло, которое может выпасть народам, что пролетарии никогда не могли и не смогут захватить власть в свои руки и изменить ход истории («кухарки не могут управлять государством», - нагло заявляют сытые и дипломированные лакеи капитала).
Именно поэтому пролетариям всего мира, которые ведут и будут вести борьбу за право на жизнь и будущее всего человечества, нужно знать героическую и трагическую историю своего класса и его борьбы. «Наша сила – в заявлении правды», - писал В.И. Ленин. Только правдой можно противостоять историческим фальсификациям, только правда поможет современным пролетариям осознать и величие подвига их предшественников, которые завоевали право называться людьми, а не «быдлом», и заставили господствующие классы дать трудящимся хотя бы жалкий минимум прав, и причины ошибок и поражений прошлых революционных выступлений, чтобы избежать повторения этих ошибок в будущем» (с. 4).
А.А. Здоров является сторонником метода исторического материализма – метода понимания действительности, необходимого революционному пролетариату для борьбы за ее изменение. Декларативных заявлений о верности какому-либо методу и о верности самого этого метода недостаточно. Верность научному методу – как и верность самого научного метода – может быть подтверждена лишь его практическим применением.
А.А. Здоров, исходя из практического применения историко-материалистического метода, а не из голословных деклараций о нем, пришел к пониманию характера Великой революции 1917-1921гг. и возникшего в результате нее общества, не имеющему ничего общего с выводами «советских» учебников:
«Объективный марксистский анализ советского общества и его структуры позволил установить, что в Советском Союзе никогда не было и не могло быть социалистического строя, т.е. первой стадии бесклассового общества, описанного К. Марксом и В. Лениным. Население Советского Союза уже в сталинский период окончательно делится на два основные класса: непосредственных производителей, лишенных средств производства и поэтому вынужденных продавать свою рабочую силу государству, т.е. пролетариев, и партийно-государственной номенклатуры, которая выступала коллективным собственником средств производства, объединенных в государственную собственность, - фактически общеклассовую частную собственность номенклатуры. Поскольку последняя жила за счет эксплуатации наемного труда, то она была ничем иным, как государственной буржуазией, а общественный строй в СССР нужно определять как государственный капитализм.
Исходя из этого, революционные события 1917 – 1921гг. в России нужно сравнивать с Великой Французской революцией 1789 – 1799гг., Английской буржуазной революцией 1640-1653гг., Гражданской войной в США 1861 – 1865гг. – ведь именно в ходе этих событий жестокая классовая борьба уничтожила такие вековые препятствия общественного развития, как внеэкономическое принуждение, сословное неравенство и личная зависимость, были уничтожены феодальные пережитки и открыт путь для быстрого капиталистического развития в этих странах. Такое же значение для бывшей Российской Империи имела Великая русская революция 1917 – 1921гг., буржуазно-демократическая по своему характеру и значению. Наивысшим этапом этой революции была установленная в октябре 1917г. диктатура пролетариата, которая из-за отсутствия условий для социалистической революции начинает уже летом 1918г. превращаться в диктатуру партии большевиков, а в 1920-х годах, после того, как в ходе гражданской войны значительная часть рабочего класса либо погибла, либо вернулась в село, а промышленность была отброшена на столетия назад, диктатура пролетариата окончательно вырождается в диктатуру сталинской бюрократии, или государственной буржуазии» (сс. 4 –5).
Обстоятельное доказательство этой мысли можно найти в предыдущей работе А.А. Здорова «Государственный капитализм и модернизация Советского Союза» (1-е издание – Одесса, 2003; 2-е издание – М., 2006). В 3-й главе «Украинского Октября» подробно рассматривается социальная структура украинского общества накануне 1917г. Пролетариат Украины в 1917г. (вместе с семьями) составлял 13,1% населения, в т.ч. промышленный пролетариат – 3,2%. Даже в угольной и металлургической отраслях значительная часть рабочих сохраняла свои клочки земли в селах и на лето возвращалась в село для занятий сельским хозяйством (с.35). 2293 тыс. (57,1%) беднейших крестьянских хозяйств в 1913г. принадлежало всего 5,1 млн. десятин земли, помещикам, церкви, царскому двору, государственным учреждениям – 14 млн., кулакам – 13 млн. Средний размер бедняцких хозяйств в 1915 г. составлял 2,2 десятины (при прожиточной норме на семью в 6-7 человек – 8 – 10 десятин), тогда как кулацких хозяйств – 25,4 дес. (с. 31).
Капитализм бурно рос (с 1897 по 1917гг. численность рабочего класса выросла почти втрое (с.36)), противоречия растущего капитализма накладывались на противоречия докапиталистического общества, все это делало неизбежной великую и радикальную революцию, однако сама по себе, без поддержки победоносной революции западного пролетариата, эта революция обречена была оставаться буржуазной революцией, революцией, расчищающей почву для развития капиталистической эксплуатации. По мнению А.А. Здорова, «ни мир в целом, ни тем более Россия и Украина не создали еще в то время производительных сил, достаточных для перехода к бесклассовому обществу. Тем не менее революция 1917 – 1921гг. дала могучий толчок развитию всех народов Российской империи, да и большинства стран мира» (с. 226).
Оказавшаяся на всей территории Российской Империи буржуазной революцией, Великая революция 1917 – 1921гг. для Украины – как и для других национальных окраин бывшей Российской Империи – была – именно поэтому – и национальной революцией, она стала решающим событием в формировании украинской «современной буржуазной нации» (с.226). В том числе поэтому в центре внимания книги А.А. Здорова находится политическая борьба - противостояние Центральной Рады и сил советской революции (в первую очередь – большевиков). Можно пожалеть, что в книге недостаточно рассмотрены революция в деревне и на предприятиях, однако нельзя забывать, что собственно политическая борьба, борьба за разрушение буржуазного государства и установление прямой власти трудящихся масс – это центральный пункт, решающий момент классовой борьбы, без разгрома буржуазной власти и без установления диктатуры трудящихся масс захваты земли и заводов обречены остаться эфемерным эпизодом.
В современной украинской историографии практически безраздельно господствует «державническая школа», с самодовольным презрением глядящая не только на исторический материализм, но и на «народническую школу», сторонниками которой были такие крупнейшие украинские историки 19 – начала 20 веков, как Николай Костомаров, Михайло Драгоманов, Михайло Грушевский, Александра Ефименко. Для народников – как и для исторических материалистов – в центре внимания были трудящиеся классы, для «державнической школы» – «национальные элиты», проще говоря, эксплуататоры. Как и для русских «державников», для украинских «державников» народные массы неспособны к самостоятельному действию, поэтому украинские трудящиеся массы, несколько раз в 1917-1919гг. свергавшие всевозможных претендентов на роль «украинской национальной элиты», могут быть для официальной историографии лишь «бандами солдат, матросов и разных наемных хулиганов» (с.7). (характеристика М.С. Грушевского, в котором в момент написания данных слов буржуазный политик перевесил народнического историка). «Война, которую провозгласила 4 декабря 1917г. большевистская Россия УНР, была продолжением ее имперской политики относительно Украины. Тоталитарный большевистский режим не мог смириться с существованием на Украине демократического строя" (с.15), - пишет современный украинский историк В.Е. Голубко.
Факты таковы. 7 (20) ноября 1917г., после того, как в Киеве совместной борьбой советских сил и Центральной Рады была свергнута власть Временного правительства, Центральная Рада приняла свой III Универсал:
«Народ украинский и все народы Украины!
Тяжелое и трудное время пришло на землю Российской Республики. На Севере, в столицах идет междоусобная кровавая борьба. Центрального правительства нет, по государству ширятся безвластие, беспорядок и руина.
Наш край точно так же в опасности. Без власти, сильной, единой, народной, Украина может впасть в бездну междоусобицы, резни, упадка…
Отныне Украина становится Украинской Народной Республикой.
Не отделяясь от Российской республики и сохраняя ее единство, мы твердо встанем на нашей земле, чтобы нашими силами помочь всей России, чтобы вся Российская Республика стала федерацией свободных и равных народов» (с. 56).
А.А. Здоров комментирует:
«Как видим, III Универсал начинается некрологом по Временному правительству. Временное правительство унижало и презирало Центральную Раду. Казалось бы, Центральная Рада должна была бы радоваться, что рухнул этот ненавистный оплот великорусского шовинизма. Но победу пролетарского восстания украинские мелкие буржуа оценивают совсем по-другому: «тяжелое и трудное время», «безвластие, беспорядок и руина»» (с.57).
Подчеркнем два обстоятельства. Первое. При Временном правительстве Центральная Рада довольствовалась требованием автономии, провозглашение УНР стало для нее средством отгородиться не от буржуазной России, а от пролетарской революции.
Второе. Утверждение о готовности «помочь всей России» не было лишь формулой дипломатической вежливости, оно определяло всю внешнеполитическую линию УНР в ноябре – декабре 1917г. Вместо того, чтобы честно и прямо сказать: пусть «тоталитарный большевистский режим» (который в тот момент не был ни «тоталитарным», ни «большевистским») вытворяет у себя все, что его душе угодно, а мы – независимая страна, которая не лезет в чужие дела и не допускает, чтобы кто-либо влезал в наши, Центральная Рада всерьез занялась спасением России от «тоталитарного большевизма».
11 ноября генеральный секретарь военных дел УНР Симон Петлюра разослал обращение ко всем украинцам на фронтах:
«Не следует слушаться воззвания к армии народных комиссаров Петрограда в лице Ленина и других – как правительства, которого не признает большинство народа. Генеральный секретариат Украинской республики ведет переговоры с общеармейским комитетом и областями России про формирование центрального правительства, которое одно будет правомочно начать переговоры про перемирие» (с. 64).
С кем Генеральный секретариат собирался создавать «центральное правительство», можно судить по тому, что 18 ноября он удовлетворил просьбу Ставки старой армии об ее переезде на Украину (с. 65) – правда, главком Духонин не успел воспользоваться данным предложением, будучи убит революционными солдатами. А вообще, единственной из «областей России», кто реально и активно поддержал предложение Центральной Рады о формировании нового российского правительства, было Донское правительство генерала Каледина (с.66)– то самое правительство, которое являлось на тот момент главной надеждой всех свергнутых эксплуататорских классов.
До всего этого большевики – как российские, так и киевские – относились к Центральной Раде если и не как к союзнику, то не как к врагу – и из искренней преданности лозунгу о «праве наций на самоопределение», и из-за общего противостояния Временному правительству, и из-за того факта, что классовый характер Центральной Рады не успел обозначиться со всей очевидностью. Ночью 26 октября на собрании созданного Центральной Радой Комитета защиты революции лидер киевских большевиков Юрий Пятаков, осудив принятую последним резолюцию против «перехода всей власти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов» – «бой на улицах Петрограда продолжается уже 3 дня. Это свидетельствует, что там восстание не большевиков, а революционного пролетариата и армии», - добавил: «Но знайте…, что в момент, когда вы будете гибнуть под ударами русского империализма, мы будем с вами с оружием в руках» (с.52).
Решительное самоопределение Центральной Рады по отношению к пролетарской революции, ее союз с правительством Каледина, которое как раз в эти дни увлеченно занималось расстрелами донбасских шахтеров, необходимым образом вызвало такое же самоопределение сил советской революции – не «тоталитарного большевистского режима», пане Голубко – по отношению к Центральной Раде. Военно-революционный комитет 11-й армии Юго-Западного фронта в своем воззвании к солдатам в конце ноября – начале декабря 1917г. дал следующий ответ на обращение Петлюры, который «призывает не подчиняться признанной рабочими, солдатами и крестьянами России власти Народных Комиссаров… В то время, когда российское рабоче-крестьянское правительство не вмешивается в дела Украины, он осмеливается говорить, что будет обустраивать и армию, и мир для России. На это нахальное вмешательство в дела России может быть только один ваш ответ: руки прочь!… Если он осмеливается призывать не признавать народных комиссаров, то вы призывайте украинцев свергнуть власть Петлюры, точно так же, как мы свергли власть Керенского» (сс. 64-65).
«Невмешательство во внутренние дела других стран», как и всегда, оказалось фикцией, теми путами, которыми буржуазия хочет связать революционную инициативу масс, и на которые сама она не обращает внимания. На попытку Центральной Рады в союзе с надеждой русской контрреволюции – белогвардейским донским правительством Каледина - свергнуть Советскую власть (заполучив заодно в будущем общероссийском правительстве треть мест – см. с. 91), советская революция, не убоявшись обвинений во «вмешательстве во внутренние дела», ответила призывом к украинским трудящимся массам свергнуть Петлюру. Последуют ли они этому призыву – целиком зависело от них.
После ультиматума Совнаркома 4 декабря – главным требованием которого было прекратить пропуск через территорию Украины едущих к Каледину воинских частей – и отрицательного ответа на этот ультиматум Генерального Секретариата Центральной Рады от 5 декабря, вечером 5 декабря Совнарком объявил состояние войны. Реально началась не война, начались переговоры, длившиеся до конца декабря. И войну со стороны советской революции будет вести не Петроградский Совнарком, но образованный сорванным Центральной Радой в Киеве и переехавшим в Харьков Всеукраинским съездом Советов ЦИК Советов Украины и подконтрольный ему Народный Секретариат – украинское советское правительство.

М. Инсаров.

Продолжение следует